Сочинения. Т. 1 : Статьи до 1883 года. Период народнический

ПРЕДИОЛОВИЕ К I ТОМУ 1 ИЗДАНИЯ СОБР, СОЧ. 27 который в решительную минуту мог бы повалить раиеное террористами политическое чудовище». Но «элементы будущей рабочей партии» составляли тогда очень мало заметное и очень слабое меньшинство в нашей революционной среде. И не к ним и обращалась моя речь о «терроре^. Она обращалась к тому большинству, которое свысока смотрело на «занятия с рабо­ чими» и видело в «терроре» самый важный прием борьбы с царизмом. Я прекрасно знал, что это большинство, взятое в его целом, никогда не перейдет на точку зрения пролетариата, и что, поэтому, если бы оно от­ казалось от'увлечения террором,—на что рассчитывать тоже было тогда совершен'но невозможно,—то оно сосредоточило бы свою деятельность на совершенно уже бесплодных попытках «захватить власть». При та­ ком их настроении нельзя было не считать «террор» наиболее произво­ дительной затратой сил этой части нашей тогдашней «социалистиче­ ской» партии. При том же моя уступчивость на счет предмета, по отно­ шению к которому неуступчивость была бы во всех смыслах бесплодной, позволяла мне ожидать некоторой уступчивости со стороны, по крайней мере, некоторых народовольцев по вопросу о марксизме вообще и о «занятиях с рабочим>и» в частности. Стало быть, мне нужно было усту­ пать, и я уступал, можно сказать, до последнего предела.- Но скоро обстоятельства изменились: настроение «интеллигентных» революционеров сделалось иное, да к тому же становилось все более и более очевидно, что и «ранитьу>-то царизм сколько-нибудь серьез^но мо­ жет только рабочий класс, которому неудобно заниматься террором. Вот почему я счел своим политическим долгом предостеречь нашу на­ рождавшуюся социал-демократию от «террористических» увлечений. И я был бы очень рад, если бы меня убедили в том, что моя литературная деятельность не осталась без влияния с этой стороны. Но и это не зна­ чит, что я безусловно «отрицал» и «отрицаю террор». Повторяю, обсто­ ятельства меняются, а террор—не принцип. Может быть, скоро придет такое время, когда я не менее энергично стану высказываться в пользу террора. «Террорн'зм»— не принцип, а только npnejM борьбы. И когда я стану говорить за террор, тогда меня, пожалуй, опять упрекнут в противоре­ чии; но те, которые упрекнут меня в нем, только покажут, что они спо­ собны усваивать лишь мои «пилюли», по необходимости изменяющиеся с изменением обстоятельств,—и не могут усвоить себе тот петод, кото­ рый помогает мне понять общий исторический смысл этих обстоятельств. Впрочем, об этом мы поспорим, если будет нужно, впоследствии, а