Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

«УЗЕНЛЯ ДРУЖИНА» И САМОДЕРЖАВИЕ 9 3 Но как ни слабы доводы, выдвигаелгые Кантемиром в своих философских письмах, они заслуживают нашего внимания не только потому, что являются первыми плодами работь» европеиэованной русской мысли в области «любомудрия» и «npeecTecTBeHHitubi», но еще и потому, что очень многие из тех вопросов, которые стремился, хотя и без успеха, решить Кантемир, не переставали зашотать русских просветителей до Чернышевского и Добролюбова включительно. Таков был, например, вопрос о свободе воли и о теоретической основе права наказания. Скажу больше: Чернышевский и Добролюбов, — самые выдающиеся и самые благородные образцы типа русских прюсветителей, — тоже не мало говорши о материализ.ие . Конечно, они были знакш1ы с ним несравненно основательнее, нежели Кантемир, и, кроме того, в противоположность Кантемиру, относились к материалистической «секте», — особенно в лице современного им «начальника» ее, Фейер- баха^ — с безраздельным сочутатгниел!. Но эта разница была вызвана обстоятельствами, выяснение которых и составит одну из важнейших задач моей дальнейшей работы. Нравственные понятия Кантемира навлекли на него вгюыедствии упрек в недостатке строгости и в эклектизме. Та«, по мнению А. Д. Галахова, у него не было положительных, безусловных требований су­ ровой добродетели, — таких требований, при которых становятся смешны все полудобродетелъные поступки... Философия Кантемира стыдлива и несмела, как его характер: она проповедует добро, боясь; поражает порок, краснея. Характеризуя эту нравственную философию, ['алахов сравнивал ее с эпикурейской моралью Горация, как известно, принадлежавше«-о к числу любимых авторов Кантемира. Вся практическая философия Горация сжимается в две или. три идеи, в два и.ти три желания: «Покой, приятная умеренность, беззаботность о бу­ дущем дне — вот что ему нужно... Такой философ, как Гораций, ко­ нечно, не будет преследовать общественные недостатки: он только посмеется над ними. Тон его сатир б\'дет ров1Ный, как и у Кантемира. Вот почему так ясно сходство .между ними». Сходство между ними действительно ясно. Но это — чисто поверх­ ностное сходство. Тут едва ли не больше, чем где-иибудь, нужно по­ мнить, что когда двое говорят одно ито же, это не одно и то же. «Зла­ тая умеренность» Горация явидась плодом общественного индифферен­ тизма, распространившегося в Риме вследствие упадка республики. Это — «упадочная» м^ораиь. «Златая умеренность» Кантемира произо­ шла совсем из другого источника. Она свидетельствовала не об упадке