Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

92 ПЛЕХАНОВ К материализму Кантемир относится, конечно, с полным пренебре­ жением. «Все философы апикуровой секты так слабы в своих смяте­ ниях, —пишет он, — что они ни с которой (стороны) Я0НЫЛ1 доказа­ тельством утвердить не могут, признают атомы вечные, отчего не знают». Вообще «эпикуры сами своими принципиями себя в неп|>аво- сти изобличают» *). Кроме «эпикуров», он, повидимому, не имел пред­ ставления ни о каких других материалистах. Да и насчет «эпик)'ров» у него встречаются отзывы, резко противоречащие один др >уго.му . В своем примечании к тому месту одного из переведенных им шсем Горация, где >по.\1инается ионийский поэт «Мимнермус», Кантемир, сообщив, кто был и когда жил Мимнерм, прибавляет: «Сей стихотворец крайнее блаженство поставлял в сластолюбии... одним словом в насы­ щении всякой похоти; которое мнение с 300 лет после иего более осно­ вал Эпикур философ, начальник секты эпикурской» ^). Невозможно вы­ сказать более отрицательное (и более несправедливое) суждение о сис­ теме Эпикура. Но Гораций тоже причислял себя к «стаду Эпикурову», а Кантемир очень высоко ставил Горация. И вот, когда любимый его латинский поэт, в первом послании к Меценату, дает понять, что сле­ довать Аристнппу, — учение которого он отождествляет здесь с уче­ нием Эпикура, — значит вещи себе, а не себя вещам подчинять, Кан- гемир опешит сделать примечание, в котором четаем: «И правда, секта аристипова и эпикурская то всего лучшее в себе имела^ что можно было по их науке все употреблять, «о ничему над собою власть не дая»'). Он не замечает, что подобная «наука» чрезвычайно далека от совета предаваться «сластолюбию и всякой похоти». Еще раз: Канте.мир лишь очень поверхностно знал историю фило­ софии и далеко не всегда сводил концы с концами в своих суждениях об отдельны.х философах. Татищев мыслил логичнее н основательнее *). ') Тан же. т. II, сгр. 88 Та.ч же, т. I, стр, 434—135. Cji. прм.мечание на стр. 394 того же тома. 3) Сочинения, т. I, стр. 394—395. ') В бытность свою в Париже Кантемир очень дружил с Пьером Моро де-Мопертюи, но Мопертюи (1698—1759), много писавший о философских предметах подходил к ним с несравненно большей силой мысли, нежели Кантемир. (Вольтер напрасно насмехался над ним.) Приходится прямо удивляться тому, что беседы с Мо­ пертюи оказали так мало влияния на философские понятия Кантемира. Ничтожные раз­ меры этого влияния могут быть об'яснены только тем, что ум нашего просветителя был мало открыт для действительно глубоких вопросов философии. Правда, главные сочинения Мопертюи появились уже после смерти Кантемира. Но ведь не вдруг же дошел их автор до зак.'тючающихся в них важных философских теорий.