Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

УЧЕНАЯ ДРУЖИНА» И САМОДЕРЖАВИЕ 8 3 серьезному человеку прилично заниматься литературой только «про­ между дела», потерял интерес к книгам лишь за два-три дня до своей смерти, а потеряв этот интерес, вполне основательно решил, что пора готовиться к смерти. И при всем том он, — подобно Татищеву, — до конца своих дней был идеологом европеизованного русского дворян­ ства. Именно потому его миросозерцание и представляет интерес для историка русской общественной мысли. Пример Кантемира, может быть, еще с большею ясностью, чем пример Татищева, показывает, каким образом просвещенные представители русского привилегирован­ ного сословия приспособляли к нашему домашнему употреблению идеи, постепенно вырабатывавшиеся в процессе борьбы непривилегирован­ ного населения Запада с тамошней духовной и светской аристократией. Говоря о Татищеве, я уже обращал внимание читателя на то, что во взглядах этого замечательного деятеля пореформенного времени светский элемент решительно преобладал над богослов,скип. То же приходится сказать и о Кантемире. Он чрезвычайно охотно распро­ странялся о морали. Но, распространяясь о ней, он апеллировал не к житиям святых, как это делали моралисты Московской Руси, а к та­ ким светским, — и даже языческим, — писателям, каким был, напри­ мер, Гораций. Но сильно и нелепо ошибались те его современники, ко­ торые, видя преобладание в его взглядах светского элемента над бого­ словским, подозревали его в безбожии. «Афеистом» он был еще го­ раздо меньше, нежели Татищев. Уже в юности им, как видно, владело религиозное настроение; лервьш печатным его трудом явилась (в 1727 г.) «Симфония на псалтырь». И до гробовой доски его не пере- става.ти занимать основные вопросы религии. Его письма о природе и человеке представляют собою попытку отстоять религиозные ве­ рования, которые начали тогда сильно колебаться на Западе под влиянием просветительной философии'). Дело только в том, что и Кстати, письма эти написаны Кантемиром, во время уединенного пре­ бывания на минеральных водах, для какой-то русскоВ дамы. Излагая свои философские взгляды, русские писатели и впоследствии любили обращаться к женщинам. Статья безвременнно умершего Д. Веневитинова о философии озаглавлена «Письмо к графине NN>. К ламе же обращался и Чаадаев в своих «философиче­ ских письмах>. Положим, что тут не обошлось без подражания, по крайней мере, у Кантемира: «Разговоры о множестве миров господина Фонтенелла, парижской академии секретаря>, которые наш автор «перевел и потребными примечаниями из'яснил> еще в 1730 г., выводят на сцену «жену>, не обладающую никакой науч­ ной подготовкой («николи ничего не слыхивала о таких делах>, как читаем мы 6*11