Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

«УЧЕНАЯ ДРУЖИНА» И САМОДЕРЖАВИЕ 69 ОНИ не были свободны также и от этоГ! склоинос™ своего класса. Отсюда — двойственность в понятиях н рассужщениях, весьма зал1ет:ная у Татищева. Наш убежденный просветитель оставался не менее убежденным идеологом «шляхетства». А между тем теории, которые легли в основу его миросозерцания т которые были теориями запа/дно-европейских про­ светителей, выражали собою освободительные стремления третьего со^ словия и, следовательно, были в большей или меньшей степени вра­ ждебны «стагрому порядку». Одной ив ник была теория естественного права и естественной релижи, — вообще «естественного закона», — за которую крепко держался, как мы видели, наш автор. Как же разре­ шить это противоречие? Надо принять в соображение, что укаиачгные теории лишь постепенно доведены быки до своих крайних логических— на практике революционных — выводов. Поэтому и на Западе их сплошь да ря1дом усваивали себе и распространяли люди, не имевшие ровно никакик революционных стрел1лений. Таких людей было особенно много в Германии, сильно отставшей тогда» от Франции и Англии. Так, например, С. Пуффендорф, у которого так много заимствовал Татищев, был настроен скорее консервативно. Абсолютизм имел в нем твердого приверженца. Этим он, вероятно, и нравился Петру. Правда, даже фран­ цузские просветители второй половины XVI11 столетия охотно возла­ гали свои надежды на государей (les princes eclaires). Однако Пуффен­ дорф был не только приверженцем абсолютиэма. Он готов был мириться даже с таюими учреждениями, которые резкое осуждались фраицузскими просветителями и которых в самом деле ника1к нельзя было оправдать ссьшкою на естественное право. Укажу на рабств10. Пуффендорф выво­ дил его из дого'во'ра: nam perpetua ilia obligatio compensator perpetua alimerWorum certitudine. Ha это последовательный сторонник «естественного за/кона» возра­ зил бы, что если даже допустить, что одни человек может навсегда отдать другому свою собственную свободу, то он решительно не имеет права жертвовать свободой своего потомства. И с таким возражением Пуффендорфу никак нельзя было оправиться, пока он' не покинул бы точки зрения естественного права. Но как бы там ни было с Пуффендорфом, несомненно, что именно подобные ему непоследовательные сторонники просветительных теорий и годились в учителя идеологам нашего европеизованнопо дворянства: последовательные слишком скоро и ясно обнаружили бы, до какой сте­ пени не соответствовал социально-политический строй России требова