Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

«УЧЕНАЯ ДРУЖИНА» И САМОДЕРЖАВИЕ 6 6 СЛИШКОМ простой и очевидной истины, что учиться нужно и полезно. Порой скучновато теперь перечитывать это длинное доказательство. Однако несправедливо было бы упрекать за это Татищева. Ему, как и всей «ученой дружине», приходилось вести ожесточенную войну с упря­ мыми ста1роду,№ами, на разные голоса кричавшими о вреде науки. Ведь и А. Кантемиру пришлось в первой же своей сатире бичевать «хулящих учение». Стародумы вьктавляли против науки всевозможные доводы и, между прочим, тот, что о«а подрывает утажение не только к духовной, но и к политической власти. По соверше'нно понятной причине, Тати­ щев считает нужным внимательно разобрать довод от политики. «Никогда никакое бунт, — утверждает он, — от благоразумных людей начинания не имел, но, равномерно ересям, от коварных плутов с прикрытием лицемерного благочестия начинается, которой междо подлостию рассеяв производят». В подтверждение он ссылается на то, что наши русские бунтовщики, вроде Болотникова, Разина, стрельцов и «черни», все принадлежали к «самой подлости» и были невежествен­ ны. Правда, за фаницей мы видим в числе бунтовщиков Кромвеля, ко­ торый был ученым человеком, но и он принял на себя «образ сущия простоты и благочестия», а когда добился власти, все училища разорил, учителей и учеников разогнал, «дабы вне ученых удобнее коварство свое скрыть мог». Благоразу.мные государи заботятся о просвещении своих подданных именно потому, что бунты неизвестны там, где про­ цветают науки'^). Первая английская революция облекла социально-политические требования непривилегированной массы в религиозную форму. Этого было достаточно, чтобы просветители XVIII века относили ее к числу таких движений, которые могут быть опасны для их дела. Так смотрели на нее, например, французские просветители, собиравшиеся у Гольбаха и служившие выразителями революционны'х требований третьего сосло­ вия. Это свойственное очень многим просветителям недоверие к обще­ ственным движениям, совершившимся под знаменем религии, дополня­ лось у Татищева твердьг.м убеждением во вреде всяких вообще револю­ ционных движений. Неудивительно, что Кромвель представлялся ему настоящим злодеем. «Ученая дружина» бьрла безраздельно предана абсолютной монархии. И мы имеем полное право назвать Татищева главным теоретиком, выдвинутым ею на защиту абсолютизма. «Разговора, стр. 65—66. 5ii