Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

69 ПЛЕХАНОВ приятно, что такие туне п^блющие доходы «е иа что иное что как и честь Богу и пользу всего государства употреблять» '). Еще Ивану III нравилась та мысль, что богу будет приятно, если ?юнастьфские земли окажутся отписанными на м'ооковского государя. Ему не удалось осуществить эту благочестивую мысль. В его лице госу­ дарство принуждено <5ыло вступить в сделку с духовенством. Оно на время отказалось от своего намерения наложить руку на монастырские имения, довольно щедро вознаградив себя за такой отказ планомерным и все более деятельным' вмешательством в имущественные дела церкви. При Петре и после него вмешательство центральной власти в эти дела сделалось прямо-таки угрожающим. Но и при нем до окончательной раз­ вязки было еще далеко. Хотя Петр тоже очень не прочь был «в честь Богу» экспроприировать духовенство, однако это оказалось воз.можным только при Екатерине II. Духовенство было слишком полезным орудием центральной власти, чтобы даже такие деспотические представители ее, как Петр I, могли совершенно пренебрегать его интересами и его на­ строением. Дворянство тоже не хотело полного разрыва с ним. На та­ кой разрью способна была, — и то в течение очень непродолжительного времени, — только революционная буржуазия Франции. Поэтому даже наименее расположенные к духовенству представители образованного русского дворянства не шли, — пока держались своей сословной точки зрения, — дальше протестантского взгяяха на отношение государства к церкви. Протестантский взгляд Естречаем мы и у Татищева. Татищев впо'лне шрианает «бессумненные утверждения ттиюьма святого». Он нимало не сомневается в том, что человек состоит из двух «свойств», т.-е. из души и тела. Опираясь m учение о природе души, он доказывает ее бессмертие: «Свойство души есть дух, неиму­ щий никакого тела или частей, следственно нераздельна, а когда нераздельна, то и бессмертна» '). Впоследствим мы увидим, что к этому самому доводу прибегал Радищев, стараясь отговориться от крайних выводов освободительной французской философии XVIII в. Вплоть до конца XVIII В1. довод этот считали неопровержимым все мыслители, склонные к компромиссу с богословами, а таких было большшство, особенно в Германии. Неуместно было бы определять здесь теоретическую ценность ука­ занного довода. Но для характеристики миросозерцания Татищева <Разговор>, стр. 154, ср. также стр. 243, примечание на вторую книгу 1Истории Российской», стр. 425. «Разговор», стр. 7.