Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

42 ПЛЕХАНОН Крижанич оютрел на обширную власть московских государей, как на самое могучее изо всех возможных средств преобразования Руси. «О царю, ты в руках держишь чудотворный Моисеев Прут,—воскли­ цал он, — и можешь ним творить дивна во владению чудеса-». Юрию Сербенину не суждено было увидать «дивна чудеса» в Московской зе.мле. Напротив, он сам сделался одной из жертв «крутого владанмя». Но при Петре в известной .мере осуществился завет Юрия Крижанича. С помощью «чудотворного Моисеева Прута» царь стал делать одно «дивно чудо» за другим. Теперь навлечь на себя преследования риско­ вали не те, которых «тошпило» от старых московских порядков, а наоборот, те, которые испытывали «тошноту» при виде порядков и обычаев Зап-адной Европы. Это значит, что теперь положение наши1\ западников существенно изменилось. И.м уже не надо было бежать за ipaiHHuy или искать убежища в монастырях: перед ними открывалась возможность плодотворной практической деятельности в родной сто­ роне. Россия перерождалась на их глазах, сближаясь с тем самым За­ падом, культура которого так высоко ценилась ими. Мы знаем теперь, что процесс преобразования России наяолго оставил неприкосновенны.\и1, а в некоторых отношеннях даже упрочил старые основы ее социально- политического строя. Мы знаем также, что европеизация России долго оставалась весьма поверхностной. Но современникам Петра дело пред­ ставлялось совершенно в другом виде. Основных вопросов общественно- политического быта никто из русских людей тогда еще не поднимал; что же касается второстепенных, производных черт общественной жизни, то как противники, так и сторонники реформы Петра находили их HSjMeHHBmuMiHCR' до неузнаваемости. И они относили эту перемену на счет государя. Неутомимый защитник преобразовательной деятель­ ности Петра, Феофан Прокопович, нимало не лице.мерил, говоря, что Россия есть статуя Петра, и называя первого русского императора виновником бесчисленных благополу1!11й наших и радостей, виновником, воскресившим свою страну аки от мертвых. В его знаменитом «Слове на погребение Петра», конечно, много риторики: наше д\ ховное красно­ речие без нее никогда не обходилось и не обходится. Привычке к рито­ рике нужно приписать, например, то утверждение Прокоповича, что Петр одновременно бьш Самсоном, Яфетом и Соломоном России, да к тому же егце Давидом и Константином российской церкви. Привыч­ кой к риторике об'ясняется и совсем неуместная при указанных обстоя­ тельствах игра слов вроде TOI'I, что Петр застал в России силу слабую, а оставил «по имени своему каменную, адамантову». Но когда пропо