Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

2 2 1 Я полагаю, что на месте Канта французскш просветитель повел бы себя иначе. Он счел бы себя Б праве распространять, при случае, свой взгляд на религию, несмотря на то, что король резко осудим его. Можно ли было заключить отсюда, что нравственные прав1И1ла французских про­ светителей отличались большею или, — если угодно, — меньшею стро­ гостью, нежели нравственные правила кенигобергокого философа? Не ду­ маю. Все, что мы могли бы сказать здесь, сводится к тому, что в поли­ тическом смысле Кант бььп настроен не так., капе французские просветители, и что ему было чуждо огатозш^^ионное настроение этих 'Последние. Мольеров Альсэст требовал, чтобы люди всегда и везде вьючазывали все, что думают; Je veux que Ton soit homme et qu'en toute rencontre Le fond de notre coeur dans nos discours se montre, Que ce soit lui qui parle, et que nos sentiments, Ne se masquent jamais sous de vains compliments ^). Ha это его друг Филэнт возражает: I est bien des endroits ou la pleine franchise Deviendrait ridicule et serait peu permise; Et parfois, n'en d6p]alse a votre austere honneur, I est bon de cacher ce qu'on a dans le coeur *). Кто прав? Оба правы. Справедливо то, что обязательна правцтосгъ. Но справедливо и то, что полная откровенность нередко становится не­ позволительной и даже смешной. Чем разрешается это противоречие? Не рассудком, а нравственным чутьем, которое учит, когда надо выска­ зать правду и когда можно и даже следует хранить ее прю себя. Тут тоже все зависит от обстоятельств. И не только от обстоятельств лич­ ной жизни собеседников, а также и от условий эпохи. В XIX веке у нас *) Надо быть мужем и всегда выражать словами то, что лежит на сердце. Пусть говорит именно сердце, и пусть наше мнение никогда не прикрывается пу­ стыми комплиментами. 2) Очень часто полная откровенность была бы смешна и непозволительна; и как бы ни возмущалась этим ваша суровая правдивость, иногда хорошо таить то,, что лежит у нас на сердце.—Интересно, чго сам Альсэст не сразу решился вы­ сказать свое отрицательное мнение о сонете Оронта. А еще более зaмeчзтeльнo^ что он соглашался назвать этот сонет хорошим, если король прикажет ему это- Стало быть, при таком исключите;:ьном условии он готов был итти дальше Канта,, согласившегося только молчать.