Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ В ИЗЯЩНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 209 начинают дорожить гораздо более, нежели содержанием. Но содержание так тесно связано с формой, что преиебрежение к нему быстро влечет за собою сначала утрату красоты, а потом и полное уродство формы. Для примера опять укажу на декадентство и футуризм в литературе и еще, пожалуй, на кубизм в живописи'. Но в те эпохи, когда еще только наминается развитие литературы (или искусства), происходит явление, прямо противоположное тому, которое мы наблю'даем в эпохи упадка. Тогда не содержание отстает от формы, а наоборот — форма от содер­ жания. И это как нельзя лучше видно на примере сатир Кантемира, будто бы совершенно лишенных содержания и оторванных от жизни. Мысли, в них содержащиеся, таковы, что некоторые из них до сих пор вполне сохраиили свое значение (например, мысли о воспитании). Но форма, в которую облечены эти мысли, такова!, что теперь уже нельзя читать Кантемира без довольно большого усилия. Да w после Канте­ мира литературе нужно было долго и много поработать над собой для того, чтобы стать в самом деле изящной, т.-е. чтобы найти' подходя­ щую форму для того содержания, которым она располагала и которое в каждое данное вре.мя определялось общественны.ми отношениями России. В период своего «примирения с действительностью» Белинский, как известно, недолюбливал сатиры. Но под конец своей жизни он относился к ней совсем иначе, и тогда он с удовольствием, и, скажу, с гордостью отмечал, что наша литература, начавшись сатирой, была для нашего общества жшым источником' -даже практических нравствен­ ных идей, и что в лице Кантемира она об'явила нещадную войну неве­ жеству, предрассудкам, сутяжничеству, ябеде, крючкотворству, лихоим­ ству и казнокрадству, которые она застала в старом обществе не как пороки, но как правило жизни, как моральное убеждение. Этот отзыв Белинского о сатире Кантемнра нимало не противоречит действитель­ ности. Но спрашивается, могла ли бы эта сатира явиться источником нравственных идей для кого бы то ни было, могла ли бы она вести войну с общественными по.рю 'ками, если бы ош была лишена содержания и оторвана от жизни? Та мысль, что вьфаботка формы явилась едва ли не исключитель­ ным делом нашей литературы в течение XVIII и отчасти даже XIX сто­ летия, была твердо и ясно высказана у нас Н. Г. Черныше^вским. Но у него она еще не имела тогО' общего значения, какое придал ей цити­ рованный мною выше исследователь. Во-первых, Чернышевский делал исключение именно для того «сатиртеского направления», которое, 14.1