Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

206 ПЛЕХАНОВ Татищев утверждал, что надо различать вред1енщи1ков «благоразумных .1 еерных ) от «неисговых». Благоразутеые а верные временщики, — Татищев называл таким, например, В. В. Голицына, — «великую честь л благодарение вечное заслужили». Жаловались противники самодержавия и на Тайную Канцелярию, которая была по их слова.-и, «в стыд и поношение пред благорассуд- ны ми на) рода.ми » и к тому же разоряла государство, так как «за едино неосторожно сказанное стово пытают, казнят и детей невинных имения лишают». Но Татищева не смущала и Тайная Канцелярия. Он доказывал, что «оная, если ток-мо человеку благочестиш'м/у поручится, нимало не вредна; а злостные и нечестивые, не долго тем настаждаяся, сами исчезают» '). KaiK сказано выше, написанный Татищевым^ конституцион­ ный проект не упразднял Тайной Канцелярии, а преобразовывал ее, на­ значая в нее двух депутатов от Сената. Все эти доводы Татищева^ свидетельствуют о значительной ограни­ ченности его политического «умоначерта/ния». Те, против которых он выдвигал эти доводы, несомненно имели гораадо более minpoKne поли­ тические взгляды и обладали более развитым чувство.м гражданского достоинства. А между тем Татищев, бывший однил! из самых образо­ ванных русских людей своего времени', наверно превосхскдил образова­ нием многих, если не всех, своих противников. И, как мы знаем, он вовсе не склонен был холопствовать перед верховною властью. В чем же тут дело? ВспО'мтм, что Ф. Прокопович и Кантемир, отстаивавшие самодер­ жавие с еще большею последовательностью, нежели Татищев, тоже были людьми чрезвычайно образованными, образованными на тогдашнюю рус­ скую мерку. Положим, о Прокоповиче нельзя с уверенностью оказать, что его оппозиция «затейкам» верховников и конституционалистов не вызывалась, — по крайней мере, отчасти, — какими-нибудь личными интересами. Вдобавок он принадлежал к духовному сословию, находив­ шемуся в антагонизме со служилым классом. Но у нас нет никакого основания для того, чтобы загюдоэрить искренность совсем еще моло­ дого тогда А. Кантемира. Дело тут не в искренности и не в об'еме знаний, а во взгляде на самодержавие, как на самый надежный залог дальнейшего просвещения России. «Ученая другжмна», 'восторженно пре­ возносившая пр0свет1ггельную деятельность Петра, была горячей сто­ ронницей просвещенного деспотизма. /{1)ргпкчв. назв. соч., стр. 154- l.'ia.