Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

174 ПЛЕХАНОК Каза]<и обнаружили больше решительности. Но программа, сводящаяся к тому, чтобы никто никого напрасно не бил, не фабил и не разорял, есть не более как ряд добрых пожеланий. Какие учреждения нужны и возможны были тогда для того, чтобы оградить тяглую Русь от «на­ прасного» разоренья, грабежа и битья, этого не энал Посошков, и это оставалось неизвестным всей многострадальной тяглой Руси. Для Була- вина или для Голого этот вопрос решался очень просто; введением в России казацкого устройства. И мы видели, что, восставая против поставленных царем начальных людей, тяглые жители деревень и поса­ дов не прочь были сделаться каза1ками. Но усвоение казацких поряд­ ков разве лишь на время устранило бы в России те общественные «неисправы», которые толкали ее черных людей на восстание; разде­ ление общественного труда при да;нных экономических условиях опять привело бы к порабощению трущящейся массы. При этом, вероятно, исчезли бы некоторые, наиболее тяжелые и унизительные последствия ее порабощения. И это, разулчеется, было бы чисгы.ч выигрышем для нее. Но и об этом можно было разве лишь мечтать. Соотношение обще­ ственных сил заранее обрекало на неудачу всякую попытку сломить установившийся на Руси общественно-политический строй. «Нелегу- лярное» казацкое войско не могло выдержать сколько-нибудь серьезного столкновения с правительственной армией. А от «черных» людей рус­ ского государства са.ми Булавин и Голый, старавшиеся поднять их на восстание, вряд ли ждали значительной военной поддержки. Жестоко угнетенный народ сильно роптал на Петра и охотно слушал рассказы о том, что он не настоящий царь. Мы .видели это выше. Но достойно внимания, что даже Булавин и его сподвижники не решились открыто выступать против царской власти. Убив Ю. Долгорукого, они опрр.вды- вались le.M, что он поступал «не против государева указа». А в одном из Булавшнских воззваний прямо сказано, что он хочет постоять за христианскую веру «и за благочестивого царя». Несмотря ни на какие испыгания и при всем ее недовольстве своею участью, тяглая Русь в огромтом большинстве не расположена была поддерживать царских недругов. С этим ее настроением считался Булавин, как считался прежде него Разин и после него Пугачев. Вполне естественное желание тяглой массы офадить себя, — здесь ни зе/иле, — от побоев, грабежа и разоренья превращалось у нее, ко­ нечно, не без остатка, в фантастическое стремление постоять за старую веру. Чем менее осуществимым оказывалось ее естественное желание, тем сильнее должно было \прочиваться у нее это ее фанта-