Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

1 0 ПЛЕХАНОВ опасайся, чтоб притом с.туг и с,т^жаио« ке было, а iiiueH не >тю'гл«най, но обиняками говори, чтоб дознатца было не можно, потому что такие люди много приложить и прибавить искусны... Младые отроки всегда должны между собою говорить иностранными языки, дабы тем навык­ нуть могли, а особливо, когда им что тайное говорить случится, чтоб слуги и служанки дознатца не могли, и чтоб можно их от других не­ знающих болванов распознать, ибо каждый купец, товар свой похваляя, продает, как может» '). У Мольера, — в его «Precieuses ridicules», — Горжибюс находит, что влюбленный поступает честно, когда женится на предмете своих ухаживаний. В ответ на это его дочь Magdelon восклицает: «Ah, топ рёге, се que vous dites la est du dernier bourgeois. Cela me fait honte de vous ouir parler de la sorte, et vous devriez un peu vous faire apprendre le bel air des choses » ^). В XVll веке французский аристократ считал себя человеком хоро- ibero тона, когда не походил своими манерами на человека буржуазного воспитания. Знаменитая preciosite, так едко осмеянная Мольером, была лишь доведенной до абсурда и потому смешною крайностью аристокра­ тического стремления отличиться от буржуазной среды. Magdelon от­ нюдь не аристократка; она дочь самого несомненного буржуа, «Ьоп bourgeois », как называет его Мольер. Но она подражает аристократам, и потому тоже стыдится буржуазных манер. Аристократическое стремление к буржуазным манерам служило суб'ективным выражением об'ективных общественных отношений: при- вилегироеаниого положения аристократии. В Московской Руси есте­ ственная склонность привилегированных отличиться от непривилеги­ рованных выражалась, благодаря сравнительной неразвитости обще­ ственных отношений, несколько иначе: там служилые люд!-! считали, что им стыдно похоаить на «мyж^гкoв-cтpaднlIкoв». Пекарский держался того убеждения, что интересующее нас здесь «Честное зерцало» было переведено с немецкого. Но достойно замечания, что и оно, в качестве довода от противного, берет не буржуа, а крестьян и слуткителей. Та­ кой довод был понятнее русским молодым «шляхтта.м», нежели довод от буржуа. Еще бо.тее понятной для россиян была рекомендованная «Зерцалом» осторожность по части, разговоров в присутствии слуг. Еще «дукс» Хворостинин горько жаловался на предательство «рабов» Пекарский, на^в. соч., т. II, стр. 382—383. 3) То, что вы сказали, папенька, до последней степени буржуазно. Мне стыдно, когда вы так говорите, и вам следовало бы поучиться тонкому обращению.