Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

ВЛГЯНИЕ ПЕТРОВСКОЙ РЕФОРМЫ 159 был выражать и прозой и стихамм при разных высокоторжественных оказиях, хотя оды, похвальные слова и разные «надписи», конечно, отнимали у него не малю времени. Но даже серьезные занятия его нередко мешали ему всецело отдаваться тому дел\', которое было д^гя него дороже всех других. А он был не только ученыт. Он был также просветителем. «Мое единственное желание, — писал он однажды И. И. Шувалову, — состоит в то.м, что<)Ь] привести щ вожделенное тече­ ние университет, откуда могут произойти бесчислеиные Ломоносовы». Известно, как усердно хлопотал он об основании Московского университета и как -много сделал для того, чтобы упорядочить препо­ давание в нем. Несколько позже Ломоносов стал добиваться коренного переустройства Петербургского университета, влачившего самое жа.ткое существование при Академии Наук. Он хотел, чтобы и этот универси­ тет сделался независимым от Академии учреждением. Мысль его была осуществлена только при Алексащре I. Но для учебных заведений нужны были учебники и р_\ ководства. И вот, Ломоносов принимается за их составление. Он пишет «Краткое руководство к рилгорикел, (1744 г.) «Краткое руководство к красноречию» (1748 г.), «Российскун! гра/мматику» (1755 г.), «Рассуждение о пользе книг церковных в рос­ сийском языке»'). Всем этим далеко не исчерпывается его просвети­ тельная деятельность, но всякий понимает, что для всего этого нужно , ') Какого мнения был он о русском языке, показывают следующие его строки: сКарл пятый Римский Император говаривал, что Ншпанским языком с Богом, Французским с друзьями, Немецким с неприятельми, Италиянским с жен­ ским полом говорить прилично. Но естьли бы он Российскому языку был иску­ сен: то конечно к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить при­ стойно. Ибо нашел бы в нем великолепие Ишпанского, живость Французского, крепость Немецкого, нежность Италиянского, сверьх того богатство и сильную в изображениях краткость Греческого и Латинского языка. Обстоятельное всего сего доказательство требует другого места и случая. Меня долговременное в Рос­ сийском слове упражнение о том совершенно уверяет. Сильное красноречие Цице- роново, великолепная Виргилиева важность, Овидиево приятное витийство не теряют своего достоинства на Российском языке. Тончайшие философские воображения и рассуждения, многоразличные естественные свойства и перемены, бывающие в сем видимом строении мира и в человеческих обращениях, имеют у нас пристойные и вещь выражающие речи. И ежели чего точно изобразить не может: не языку нашему, по недовольному своему в нем искусству приписывать долженствуем». (Соч., т. IV, стр. 10, в посвящении «Грамматики» вел. князю Павлу Петровичу). Эти строки напоминают восторженный отзыв о русском языке И. С. Тургенева. Ломоносов выражался не так просто, как Тургенев, но, конечно, был так же искренен.