Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

158 ПЛЕХАНОВ обретения отсталой страны будут в течение некоторого времени по не­ обходимости очень скромными и потому совсем неи'нтересны,у1и или очень мало интересным»! для интеллигенции передовой страны. Так, например, известно, что после Тридцатилетней войны Германия сильно отстала от других государств Западной Европы и должна была много \ читься у них в течение всего XV111 века, а особенно первой его поло­ вины. Вследствие этого немецкая философия и литература оставались мало известными интеллигенции этих государств .;|аже тогда, когда и в литературе и в фишософии уже сделаны были огромные успехи. Другой пример: западные читатели, включая сюда и германских, совсем не знали русской литературы в такое время, когда в ней уже действовали татнты первой величины. Это не все. Пока выдающ'иеся люди отсталой страны не получат признания в перецовых странах, они не добьются полного признания и у себя дома; их соотечественники будут питать более или менее значительное недоверие к своим «доморощенным» силам («где уж нам!»). Ведь нельзя же отрицать, что русские люди оценили все колос­ сальное значение своей литературы только после того, как пертед ней преклонился Запад'). Я не спрашиваю: хо1рошо это или дурно? Я только говорю: так было, так будет. Так было и так будет по весь.ма понятной социально-психологической причине. И если мы примем во внимание эту причину, то нам станет ясно, почему, как спрашивает г. Н. Булич, ученая деятельность Ломоносова не оказала влияния на дальнейший ход запад­ ной науки и почему она мало обратила на себя внимания даже русских ученых, шедших с ним по одной дороге. Он был первы/п русским чело­ веком, 1К € П0лучивш1им И за границей, ни у себя дома того влияния, которое, казалось бы, по праву принадлежало ему, как человеку редких способностей. Но он был, как говаривали у нас в старину, «в роде своем не последний». Выдающиеся умы, подобно книгам, имеют свою судьбу. И нельзя сказать, что судьба их «куется» ими самими. Она определяется той ролью, которую играет их родина в ходе культурного развития чело­ вечества. Но и это еще не все. Естественно-научные работы Ломоносова были очень замечательны; но он далеко не сделал всего, что мог сделать для естествознания. Обстоятельства его жизни вынужда.™ его разбрасы­ ваться. Я уже не говорю о тех заказных восторгах, которые он обязан ') Давно ли мы убедились, блаюдаря лорд / Кельвин}', что наш Лебедев был очень большой величиной в физике.