Сочинения. Т. 21 : История русской общественной мысли

ВЛИЯНИЕ ПЕТРОВСКОЙ РЕФОРМЫ 1 2 7 садить... на шпагу». Посошков жаловался на него в суд, но полковник не признал компетенции обьжновенивдо суда: «Я де судим в военной коллегии» '). Обращаясь так с «купецкими людьми», дворяне налагали на своих крестья1н «бремена неудобь НООЙМИЯ», а что они позволяли себе с духовенством, видно из следующих слов на-шего aaTofa: «...Дворяня презвитеров сельских «и во что ставят и хуже холопей своих их ведут; и тыи презвитери, боящеся их, служат у них и всякую работу рабью на них работают, паче последнего челедингщ». Посошков рассказывает, как дворянин Хоныков бил священвика по лицу «и крест святый из рук у него вышиб, и с крылца его спехнув, почал его во всем облачении с ЛЮДО1И своими бить, и по грязе волочить, и топтать, и чуть жотва егэ оставил, и бьючи приговаривал: «ты де меня променял на Посошкова». Вина священника состояла в том, что он на Пасху раньше, нежели к помещику, зашел с образам»! к Посошкову, жившему ближе к церкви. Жестоко избитый служитель алтаря не осмелился жаловаться на Хо- ныкова"). Ко'роче, от «государевых холопов» очень худо приходи­ лось все.м тем. которьге не принадлежали к их сословию. Не удивительно, что когда несколько расшевеленная поворотом к Западу податная Русь выставила в лице Посошкова своего идеолога, он потребовал «правды». Планы преобразования, выработанные им, не заключали в себе ровно ничего революц1Юнного или радикального. Но даже одно то обстоятель­ ство, что Посошков придумывал их, между прочим, д.1я того, чтобы по­ ложить хоть некоторый предел своеволия «государевых холопов», делало его опасным в их глазах. Да и сам он понимал, что его проекты не мо|ут понравиться служилому классу. Его «Книга о скудости и богатстве» была не публистическим произведением, предназначенным для более или менее широкой публики, а тайным докладом царю о разных «неисправах» в его царстве. В обращении к Петру, сопровождаюи1ем этот доклад, Посошков просил: «Да не явится мое И1мя ненавистливым и завистливым' людям', паче же ябедникам и обидникам w любителям неправды, лонеже не похлебуя им писах. И еще уведят о моей мизирности, то не попустят меня на свете ни малого времени жити, но прекратят живот мой». Так оно и вышло. «Книга о скудости и богатстве» помечена 24 февраля 1724 г., а 29 ав­ густа следующего года он был арестован будто бы потому, что «явился в важно'й креминальной вине». Состав «криминальной вины» его виден из того, что Тайная Канцелярия спрашивала подьячего Шишкина, за- 1) Там же, стр. 34—35. 2) «Завещание отечёское>, стр. 283-284.