Сочинения. Т. 18 : От утопии к науке

ФИЛОСОФСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ МАРКСА 3 2 9 законодательный разум в абсолютный дух. И наш бедный мир оказался лишь бледной копией какого-то духа-невидимки. Носителем этого абсо­ лютного духа оказался человек, вернее, философ, усвоивший Гегеля. Мир было поставлен на голову. Философ получил божественные, творче­ ские функции. Он носил в своей голове лабораторию мира. Наука, религия,, искусство, право, общество и семья, — все это, проделывая целый рад удивительных диалектических процессов, выходило в готовом виде из этой лаборатории нашего ума. Неудивительно, что энтузиасты мысли,— а к ним, бесспорно, принадлежал молодой гениальный Маркс,—страстно увлекались такой системой философии, которая отводит разуму, т.-е. философствующей интеллигенции, такую высокую, можно сказать божественную, роль. Нет радости выше радости творчества. Диалекти­ ческая игра ума опьяняет, как наркотик. Осторожный и научно дисциплинированный ум Канта отводил ра­ зуму роль конституционного монарха, за1канощательные права, которого- ограничиваются и гарантируются нашими пятью чувствами — опыто.м. Фихте и Гегель террористически уничтожили эти демократические га­ рантии и провозгласили диктатуру разума, «самодержавие ду.ха ». Его власти теперь не было предела. Спекулятивная, абстрактная философия грозила обратить конкретный мир, конкретную жизнь в бездушную абстракцию — на радость и выгоду господствовавшему абсолютизму, признававшему в философии Гегеля официальную философию прусского полицейского государства. Но жизнь развивалась. Волны революционного движения пере­ плеснулись из Франции в ста1рую, добродетельную Германию; демокра­ тическое движение охватило широкие общественные слои. Вожди моло­ дой Германии, Людвиг Берне и Генрих Гейне, пошли в изгнание и очу­ тились в центре революционного движения, в Мекке тогдашней демо­ кратии — в Париже. Отсюда Берне пишет свои полные революцион­ ного энтузиазма и огня «Парижские письма». Отсюда Гейне посылает свои ядо.витые стрелы ancien r^gime'y. Это двигжение увлекает Маркса, и он, благодаря своей решительности и дарованиям, немедленно оказы­ вается в его центре. Он становится редактором лучшего демократиче­ ского органа. Он покидает заколдованное царство спекулятивной фило­ софии для суровой практической борьбы. Борьба с прусским абсолю­ тизмом должна была охладить в молодом' Марксе энтузиазм к Гегелев­ ской философии. Мы BCTynaeiM во втор^)й фазис его философского развития — в период его решительной борьбы с традиционным гегельянством. Это—