Сочинения. Т. 18 : От утопии к науке

32G ПЛЕХАНОВ j:e 'Вполне точно: им просто недавестна была ощна из кр>пнейших фило­ софских работ Маркса «Die heilige Familie» ( «Святое оеиейство», писана в 1844 году и появилась в печати в начале 1845 года). В этой работе, как мы покажем далее, Маркс сал1ым резким образом крити­ кует так назьшаемых левых гегелья1нцев — Бруио Бауэра и его ещино- (уышленников. Но не подлежит также сомиению, что Гегель сыграл в философской эволюции Маркса немаловажную роль. Но отношение Маркса к Гегелю не так просто, как это может показаться при поверх­ ностном изучении автора «Капитала», Отношение это подвергалось значительным колебаниям. Оно пережило три различных фазиса. В молодости Маркс был безусловным поклонником философии Гегеля. Это — Маркс второй по­ ловины тридцатых годов. К этому периоду относится его диссертация об Эпикуре, предислов'ие которой помечено: март 1841 года. Марксу тогда было 23 года. В этой первой теоретической работе Маркса Геге­ левское Selstbewusstsein—самосознание—•илрает роль руководящей идеи. «От великого и смелого плана «Истории философии» Гегеля надо,— по мнению МЮЛ0Ц0Г0 Маркса,—считать начало истории философии во­ обще». Он считает Гегеля «мыслмтелет-велиа<анот» (den riesenhaften Denker). Он преклоняется пред «абсолютным, мировым» (weltbezwin- gend) могуществом философии, обращающейся к своим противникам со словами Эпикура: «Безбожник не тот, который презирает богов толпы, а тот, который склоняется к мнениям толпы о богах». «Фило­ софия, — продолжает Маркс, —•не скрывает этого. Исповедь Прометея: «Я ненавижу всех богов» — есть ее собственная исповедь, ее собствен­ ный приговор над всеми небесными и земными богами, не признающими человеческого самосознания верховным божеством. Нет другого бога, кроме него». Это в Гегелевском стиле. Известно, что Гегель признал сзмосознающий дух абсолютньш существом. Характе'рны для будущего Мармса-революционера и эта сим'патия к мифу Прометея, самого революционного типа древней мифологии, антагониста богов и светоносителя, и эти смелые слюва о «ненависти Ко всем небесным и земным богам» во имя самосознания, превратившегося впоследствии у его противника Бруно Бауэра в «критическую мысль». Вот почему Энгельс мог говорить о своем и Марксовом знакомстве с Фейербахом, как о решительном моменте их философского разви­ тия, как о разрыве с прошлым, или, употребляя его собственное выра­ жение, как «об акте самоосвобождения». Это было самоосвобождение