Сочинения. Т. 18 : От утопии к науке

2 9 0 ПЛЕХАНОВ дальше, нежели северный и южный полюсы, и все же они, как и эти последние, тесно связаны между собою. От общераспространенной ло­ гики едва ли можно ожидать, чтобы она хотела демонстрировать для нее, повидимому, столь бессмысленное единство, как то, которое за- Еслючается в истине и заблуждении. Поэтому ты извинишь, если я этот пример об'ясняю еще помощью других противоположностей, хотя бы противоположностью между днем и ночью. Положит, что день продол­ жается двенадцать часов и ночь также—двенадцать часов. Здесь день и ночь суть противоположности; где день, там нет ночи, и все же день и ночь представляют собою один день из двадцати четырех часов, в котором день и ночь живут вместе в согласии. Приблизительно так же дело обстоит и с истиной и заблуждением. Мир есть истина,—и заблуждение, видимость и ложь, заключающиеся в ней, суть части истинного мира, как ночь составляет часть дня, вовсе не нарушая этим логики. «Мы с полным почтением може.ч трактовать о действительной ви- Аимости и истинной лжи, не впадая в бессилие. Как неразумие имеет в себе и разум, точно так же заблуждение живет постоянно и неиз­ бежно в истине, ибо последняя есть всеохватывающее, универсум». Каким же образом день примиряется здесь с ночью? Сперва пред­ полагается, что день равен двенадцати часам, а потом выставляется по­ ложение, гласящее, что день простирается до двадцати четырех часо^, т.-е., что для ночи, — продолжительность которой тоже равнялась прежде двенадцати часам,— нет места. Когда нет места для ночи, то ясно, что нет места и для прс'тивоположности между ночью и днем. Посредством таких наивных приемов, сводящихся к тому, что одно и то же выражение употребляли в разных смыслах, с величайшей лег­ костью можно в самом деле примирить все, что угодно, разрешить «все загадки» н «уничтожить» все противоположности всего мира. Но... ответ ли это, полно?.. И. Диц1'ену нужно было выбрать между идеалистической диалек­ тикой Гегеля и материалистической диалектикой Маркса. И он сильно склонялся к этой последней. Но, недостаточно разобравшись в вопросе и даже недостаточно ознакомившись с ним, он запутался е своих ccf^CTBth ных доводах против спекулятивной философии и вообразил, что ему уда­ лось «примирить» противоположность между идеализмом и материализ­ мом. Нечего и говорить о том, что это неуменье справиться со своей соб­ ственной философской мыслью было со стороны И. Дицгена проявлением слабости, а вовсе не силы. Но ему самому, — и именно по той причине,