Сочинения. Т. 18 : От утопии к науке

2 8 8 ПЛЕХАНОВ жели у Маркса и Энгельса. Но более пространное изложение И. Диц- гена до такой степени несистематично, местами так неудачно и не­ редко так затуманено неполной ясностью философской мысли автора, что оно иногда не только не поясняет смысла «первого параграфа», а скорее затемняет его. В чем же дело? Почему же стали теперь «дополнять» Карла Маркса Иосифом Дицгеном? Да именно потому, — и только потому,—что его философская мысль не отличалась полной ясностью. Это кажется парадоксом, но, к сожалению, это так. Уже в выписке, только что сделанной нами, есть одно странное положение: бытие «производит» мышление, которое составляет, однако, часть бытия. Если слова: «бытие производит мышление» означают то же самое, что слова Маркса: «идеальное есть переведенное и перера­ ботанное в человеческой годове материальное», то слова: «мышление представляет собою часть бытия» заставляют усомниться в том, что философия Дицгена тождественна с философией Маркса. И вот эта-то возможность сомнения и привлекает к И. Дицгену людей, находящихся под влиянием современного идеализма и во что бы то ни стало желаю­ щих приставить идеалистическую голову к историческому материа­ лизму. В своем изложении И. Дицген частью остается верен материа­ лизму, и тогда он твердит, что метафизическая логика «проглядела тот факт, что познание, которое она добывает помощью своих правил, не есть истина, не есть реальный мир, но лишь идеальное, иными сло­ вами, более или менее удачное отражение последнего» (стр. 44). Тут идеальный мир является лишь отражением материального. Но иногда И. Дицген запутывается в им самим сделанной прибавке: «мы­ шление есть часть бытия»,—т.-е. идеальный мир есть часть материаль­ ного?— и тогда он с полной серьезностью пишет: «разве воздух и за­ пах не воздушное тело? (стр. 22). А на странице 122 мы читаем, что «бытие или вселенная, дух и материя, охютывает все силы, считая небо и ад (sic!) в один круг, в одно монистическое». Это такая большая пу­ таница, такая неясность, что тут философия И. Дицгена в самом деле начинает становиться похожей на весьма «оригинальную» философию г. Богданова. Известно, что на эту философию походит все, отзьшаю- щееся путаницей понятий. Тут г. П. Дауге, пожалуй, по-своему и прав; но зато он ошибается, принимая это за диалектический материализм *). О В лучшем случае,—сходство с г. Богдановым, это, конечно, самый худший случай,—эти запутанные мысли заключают в себе неясный намек на спинозизм. Но с помощью спинозизма, даже п очень яснаго, нельзя «превзойти» материализм.