Сочинения. Т. 18 : От утопии к науке

ИОСИФ ДИЦГЕН 285 следующий пункт: мыслительный аппарат есть вещь, как и все прочие вещи, есть часть или акциденция мирового целого; он относится прежде всего к наиболее общей категории бытия и представляет собою аппа­ рат, который, помощью расчленения и различения по категориям, вос­ производит детализированную картину человеческого опыта. Чтобы правильно употреблять его, необходимо ясно познать, что мировое единство сплошь многообразно, и все многообразие составляет одно монистическое целое». В пятом письме другими словами выражается совершенно та же мысль. «Зоология всегда знала, что все роды животных относятся к цар­ ству животных; но такой порядок был у нее скорее механическим... Связывание животных, от ничтожнейших до великих, в одно царство было до Дарвина классификацией, совершенной одною мыслью, т.-е. мы­ слительной классификацией, между тем как после Дарвина она стала классификацией естественной. «Что зоолог выполнил по отношению к животному царству, го логик должен выполнить в отношении бытия вообще, бесконечного космоса; он должен показать, что весь мир, все формы бытия, считая и дух, логически связаны, родственны и спаяны между собою. «Известный ограниченный материализм утверждает, что все вы­ полнено, если он констатирует связь между мышлением и мозгом. «Аналитическим ножом, микроскопом и опытом можно очень мно­ гое открыть, но это не исключает небходимости в логической деятель­ ности. «Нет сомнения, что идея связана с мозгом так же тесно, как мозг с кровью, кровь с кислородом ИТ. д.; но ведь идея так связана со всем бытием, как тесно связана вся физика. «То, что яблоко связано помощью сучка не только с деревом, но с солнечным светом и дождем, что все вещи связаны не только одно­ сторонне, но и всесторонне,—об этом же должна учить тебя логика в отношении специально к духу, идее» (стр. 100). Мы не будем останавливаться здесь на доказательстве того, что все, даже самые «ограниченные», материалисты всех времен очень хо­ рошо знали, что «идея» связана не только с «мозгом», но и со всем вообще бытием. Иосиф Дицген опять ломится в открытую дверь, и он опять пере­ стал бы ломиться в нее, если бы лучше знал тот предмет, о котором он взялся говорить, у Гольбаха, в его «SystSme de la Nature», он