Сочинения. Т. 18 : От утопии к науке

1 7 2 ПЛЕХАНОВ она, противореча, как это само собою разумеется, интересам привиле­ гированных классов, находящих в привилегиях свой интерес и посту­ пающих несправедливо, — разве она не в интересах тех, которые под­ вергаются несправедливости? Короче, борьба между идеями и интере­ сами есть лишь борьба между старым и новы/я» '). Надо признать, что здесь истинная сущность дела обнаружена по­ разительно удачно: еще удачнее, нежели в приведенном выше и сделан­ ном по адресу «Святого семейства» Бауеров замечании Маркса, что идея срамилась всюду, где она расходилась с интересом. Каковы были нравственные правила этого ужасного человека, с мо­ лодых лет не верившего в бессмертие души и поставившего свою мораль на материалистическую основу, видно, между прочим, из следующего нравственного правила его: «По отношению к самому себе нельзя быть достаточно строгим ицеалистом, —ставя себе идеалистические нра1вственные требования, «категорические императивы»,—но что касается других, то за исклю­ чением известных случаев, которые крайне трудно констатировать, нельзя быть достаточно строгим кю'ериалистом. По отношению к себе нельзя быть достаточно строгим стоиком, по отношению к другим — эпикурейцем»^). В этих золотых словах—вся тайна морали наших «людей шести­ десятых годов», крепко державшихся за Фейербаха: перечитайте пись­ ма Чернышевского из Сибири, и вы увидите, что он в самом деле был суровым,—чуть было не оказал жестоким,—по отношению к самому себе и мягким эпикурейцем по отношению к другим. На почве материа­ листической морали Фейербаха вырастали роскошные цветы нравствен­ ного самоотвержения (идеалист по привычке сказал бы: идеализма). Как это могло быть? Нет ли здесь противоречия? Ни малейшего! Кажущееся противоречие исчезнет, как только мы примем в сообра­ жение учение Фейербаха об я —и— ты, служившее основой его теории познания. Согласно этому учению я, от которого отправляется идеалистиче­ ская философия в своей попытке понять мир, есть «идеалистическая химера», пустая фикция. Такою же химерой, пустой фикцией, является, по мнению Фейербаха, это я и в учении о нравственности. «Там, где вне я нет ты, нет другого человека, о морали не может быть и речи,— ') Werke, X, стр. 315—316. Курсив опять в под.пиннике. 2) Werke, X, стр. 291.