Сочинения. Т. 18 : От утопии к науке

158 ПЛЕХАНОВ i]epepa6oTT<M предания творчеством отдельных лиц, склонялся на одну сторону антаномии. На своем гегельянскам языке Б. Бауер вы­ ражал это, говоря, что Штраус остановился на точке зрения субстанции. Ссылаясь на Гегеля, Б. Бауер утверждал, что подобная остановка со­ ставляет большой грех против философии,—конечно, Гегелевой,—'Ко­ торая требует движения от субстанции к самосознанию. Он готов был, пожалуй, признать право субстанции, но требовал, чтобы и самосознание не было лишено своего права. «Ошибка Штрауса, — говорил он, — за­ ключается не в том, что он приводит в движение эту общую силу, а в том, что он заставляет ее действовать прямо из своей общности» '). Это было сказано поистине превосходно. Однако в своей защите права «са­ мосознания» Бауер обнаружил слишком много усердия. Он с таким увле­ чением защищал его, что «общая сила» оказалась йвершенно вне и для его зрения. Другими словами, о « склонился к другой стороне антиномии: так примирил «субстанцию» с «самосознанием», что самосознание стало у него всем, а субстанция ничем. Вот этим и вызвано было приведенное выше насмешливое замечание Маркса, равносильное упреку в крайнем историческом идеализме. Разногласие между Штраусом и Б. Бауером было разногласием на оснше Гегелева умозрения. Но каждый из «их ск.юнялся, как мы видим, к одной из сторон антиномии между закономерным ходом истории и свободной деятельностью отдельных лиц- И в той самой мере, в какой они грешили этой односторонностью, они расходились со своим учите­ лем. У Б. Бауера расхождение с Гегелем знаменовало отказ от Гегелевой философии исторш и возвращение к тому воззрению французских просветителей XV111 века, по которому «миром правит мнение» (c'est I'opinion qui gouverne le monde). Ho возвращение это было шагом назад, попятным движением в по­ нимании исторического процесса. Что «мнение» влияет на ход обще­ ственного развития, этого никто не отрицает. Но спрашивается, не должны ли мы признать, что в процессе возникновения и развития «мне­ ния» есть своя законосообразность, т. е. необходимость? Уже Гельве­ ций,—один из самых блестящих и смелых представителей французской просветительной философии XVI11 века,—'подозревал, что такая необхо­ димость существует. Он говорил, что развитие знаний (а, следовательно, и «мнения» вообще) подчиняется известным законам, и что существу­ ют какие-то неизвестные причины, которыми оно определяется. Говоря ') Die gute Sachc der Freiheit und meine eigene Angelegenheit ». Zurich.