Сочинения. Т. 7 : Обоснование и защита марксизма (часть первая)

ФРАНЦУЗСКИЕ ИСТОРИКИ ВРЕМЕН РЕСТАВРАЦИИ НИХ ответил бы, что как ни вели'ко и как т бесспорно взаи.мюдей- ствие между нравами народа и его государственным устройство'м, но в последнем счете и то, и другое обязаны своим существованием третьему, глубже лежащему фактору; «гражданскому быту люцей, их имущественны/я отношениям». Таким образом противоречие, в кото­ ром' путались филос'офы XVIII века, было бы разрешено, и ^всякий бес­ пристрастный человек признал бы, что Базар .прав, что наука сделала шаг вперед в лице представителей новых исторических взглядов. Но мы уже знаем, что упомянутое противоречие есть лишь частный случай «оренного противоречия общественных взглядов XVIII века: 1) человек со всеми своими мыслями и чувствами есть плод среды; •2) среда есть создание человека, плод его «миений». Можно ли ска­ зать, что новые исторические взгляды разрешили это коренное противо­ речие французского материализма? Посмотрим, как об'ясняли себе французские историки вруемен реставрации происхождение того гра­ жданского быта, тех имуществеиных отношений, внимательное iraywe- ние которых одно только и могло, по их мнению, дать ключ- к по­ ниманию исторических собышй. Имущественные отношения людей принадлежат к области их пра- -вовых отношений; собственность есть, прежде всего, правовой инсти­ тут. Сказать, что 1ключ к пониманию исторических явлений надо искать в имущественных отношениях людей, значит сказать, что этот ключ лежит в учреждениях права. Но откуда берутся эти учре­ ждения? Гизо совершенно справедливо говорит, что политические конституции были следствием прежде, чем: стать причиной; что общество- прежде создало их, а потом стало видоизменяться под их влиянием. Но разве нельзя сказать то же самое и по адресу имущественных от­ ношений? Разве они не были, в свою очередь, следствием прежде, чем стать при™»ой? Разве общество не должно было создать их прежде, чем испытать на себе их решительное влияние? На эти вполне резон­ ные вопросы Гиэо 'Отвечает в высшей степени неудовлетворительно. У народов, явившихся на истхирическую 'Сцену после падения за- падаой Римской империи, гражданский быт стоит в тесной оричинной CB'i;>n с землевладением'): отношение человека к земла определяло его общественное положение. В течение всей эпохи феодализма все об- ') Стало быть, только у новейших народов? Это ограничение тем более странно, что у ж е греческие и римские писатели видели тесную связь гражданского и политического быта своих стран с поземельными отношениями. Впрочем, это странное ограничение не помешало Гизо поставить падение Римской империи в