Сочинения. Т. 7 : Обоснование и защита марксизма (часть первая)

НЕСКОЛЬКО СЛОВ НАШИМ ПРОТИВНИКАМ 299 торые достигнуты эволюционною теориею, и нельзя не сознаться, что в некотором отношении здесь открывается эничительтое сходство». Как видим, покойный русский экономист, даже и переведя книгу Энгельса «Неггп Eugen Duhring's Umwalzung der Wissenschaft », все-таки остался в неизвестности касчет значения Гегеля в развитии новейшей экономии и даже вообше насчет годности диалектики в применении к различным областям знания. По крайней мере, он не хотел судить о ней. Вот мы и спрашиваем: вероятно ли, чтобы этот самый Зибер, который вообще сотеем не решался судить о годности! диалектики, в спорах с г. Михайловским, «при малейшей опасности укрывался под сень непреложного и iienpepeKaeiMoro диалектического развития»? По­ чему же это именно только в эти'х случаях Зийер изменял свой обык­ новенно решителькый взгляд на диалектику? Уже не потому л1и, что слишком велика была для него «опасность» быть разбитым его страш­ ным оротивни'ком? Вряд ли поэтому! Кому-кому другому, а Зиберу, обладавшему очень серьезными знаниями, такой противник едва ли был «опасен». В самом деле, прекрасная это вещь истина, документально засэи- детельствоюнная! Г. Михайловский совершенно прав, говоря, что она вполне разрешает пикантный вопрос: кто лжет эа двух? Но если воплотившийся в лице кое-кого «русский дух» несо(мненно п^1<бегает к искажению истины, то он не довольствуется однократным искажением ее за двух; он за одного покойника Зибера искажает ее дважяы: один раз, когда уверяет, что Зибер прятался под сень триады, а др\той — когда с удивительной развязностью ссылается на то самое вступление, которое, как нельзя более ясно, показывает, что прав г. Бельтов. Эх, г. Михайдавский, г. Михайловский! «Мудрено остаться в неизвестности насчет значения Гегеля в раз­ витии экономии, переведя книгу Энгельса «Duhring's Umwalzung», — восклицает г. Михайловский. Будто бы так мудрено? По-нашему, вовсе нет. Переведя названную книгу, Зиберу действительно мудрено было бы остаться в неизвестности насчет мнения Энгельса (и, разумеется, Маркса) о значении Гегеля в развитии названной науки. Это мнение Зи1беру было известно, как это разумеется само собой и как это следует из его пред»сл'с £ !к'я. Но Зибер мог не довольствоваться чужим мнением. Как серьезный ученый, не полагающийся на чужие мне­ ния, а привыкший изучать предмет по первым источникам, он, знавший мнение Энгельса о Гегеле, еще не считал себя в праве