Сочинения. Т. 7 : Обоснование и защита марксизма (часть первая)

252 ПЛ Е Х А НОВ зительной «логической силой», с «громадной эрудицией» показал, как «данная форма» (т.-е. калитализм) «не может выдержать» дальней­ ших изменений «материальных условий» своего существования. Это относилось именно к «одному пункту офомной важности». Теперь г. Михайловский забыл, как много убедительного сказал Маркс по поводу этого пункта и как много логической силы и громадной эрудиции он при этом обнаружм. В 1877 г. г. Михайловский удивился тому «нрав­ ственному мужеству», с которым г. Жуковский умолчал о том, что Маркс, в подтверждение своих гаданий, ссылался на обобществление труда, уже совершающееся в капиталистическом обществе. Это тоже относилось к «одному пункту 01гром1ной важности^), в настоящее время г. Михайловский уверяет читателей, что Маркс насчет этого .пункта гадает «исключительно диалектически». В 1877 году «всякий, читавший «Капитал», энал, что Маркс «сказал не только это». Теперь оказы­ вается, что — «только это», и что уверенность его последователей относительно будущего «де|ржиггся исключительно на конце гегелев­ ской трехконечной цеш» '). Какой, с Божьей помощью, поворот! Г. Михайловский проиэнес свой собственный приговор и соэна-ет, что произнес его. Но с чего же это вздумалось г. Михайловскому подводить себя под действие беспощадного, им- же самим произнесенного приговора? Неужели этот человек, страстно обличавший прежде литературных «акробатов», на старости лет сам почувствовал склонность к «акро- батскому художеству»? Неужели возможны такие превращения? Всякие превращения возможны, читатель! И люди, с которыми случаются по­ добные превращения, достойны всякого порицаиия. Не мы будем оправ­ дывать их. Но и к НИМ1 надо отнооиться, что называется, по-человече- ству. Припомните глубоко гуманные слова автора при.мечаний к Миллю: когда человек поступает плохо, то тут часто не столько вина его, сколько беда его; припомните, что говорил тот же автор по поводу литературной деятельности Н. А. Полевого: «Н. А. Полевой был последователем Кузена, которого считал раз- решетелем всех премудростей и величайшим философом в мире... По­ следователь Кузена не мог прим1ириться с гегелевской философией, и когда гегелевская философия проникла в русскую литературу,—учени­ ки Кузена оказались отсталыми людьми,—и ничего нравственно-пре­ ступного с их стороны не было в том, что они защищали свои убе- м Та же статья, стр. 166.