Сочинения. Т. 7 : Обоснование и защита марксизма (часть первая)

П Л Е Х А Н О В гообще ка-ряду с величайшими, плодотворнейшиу.и научными откры­ тиями. Собственно говоря, до Маркса обществекшя наука 6bi.iai гораздо более лишена твердой основы, чем астрономия до Коперника. Фран- и\'зы называли и назьшают все науки, и.\1 € ющие дело с человеческим общество.м, sciences morales et politiques, в оггличие от «sciences», «наук» в собственно.м смысле этого слова, которые прязнавадись и признаются единственно точными науками. И надо сознаться, что до Маркса обще- ств € 1;ная .чаука не была и не .могла быть точной. Пока ученые апел.'аиро- «али к человеческой природе как к верховной инстанции, они по необ-' ходимости должны бьии об'яснять общественные отношения людей- их ьзгляда.ми , их сознательною деятельностью; но сознательная деятель­ ность есть такая деятельность человека, которая необходи.мо должна представляться ему деятельностью свободной. Свободная же деятельность исключает понятие о необходимости, т.-е. закоиосообразности, а законо- сообрязность есть необходимая основа всякого няу-чното об'яснения' явлений. Представление о свободе заслоняло собою понятие о необхо­ димости и тем мешало развитию науки. Эту аберрацию можно-ДО сих пор с поразительной ясностью наблюдать в «социологических» произве- деьгиях «суб'ективных» русских писателей. Но мы уже знаем: свобода должна быть необходимостью. За1сл)0'няя понятие о необходимости, представление о свободе само сделалось до крайности тусклым и очень мало утешительным. Выгна1нная в дверь необ­ ходимость влеташа в оино: исхода из представления о свободе, ихледо- ватели поминутно наталкивались на^ необходимость и приходаили, в конце концов, к печальному признанию ее рокового, неотразимого, ничем не преоборимого действия. К их ужасу, свобода оказьгеалась вечной, бес­ помощной и безнадежной данкицей, бессильной игрушкой в ру­ ках слепой необходимости. И поистине трогательно то отчаяние, в ко­ торое приходили по временам самые ясные, самые благородные идеали­ стические головы. «Уже в течение нескольких дней я каждую минуту берусь за перо, — говорит Георг Бюхнер, — но не могу написать ни слова. Я изучал истор'ию революции. Я чувствовал себя как былвздавлен- ны.м ужасным фатализмом истории. Я вижу в человечйкЖ природе отвратительную заурядность, в человеческих же отношениях непреодо- Л1мую С11л\-. принадлежащую всем вообще и никому в частности. От­ дельная личность есть лишь пена на поверхности волны, величие — лишь с.1)=чай, власть гения — лишь кукольная комедия, смешное стремление -бороться против железного закона, который в л\чшем случае можно