Сочинения. Т. 1 : Статьи до 1883 года. Период народнический

154 П Л Е Х А Н О В ЛОГ, спросил его о новых правилах, только что введенных Вышнеград- ским и вызывавших всеобщее неудовольствие студентов. — Говорят, что не сегодня-завтра студенты откажутся ходить на репетиции, и начнутся «беспорядки». — Студенты очень возбуждены, и беспорядки весьма возможны, но я не приму в них ни малейшего участия,—отвечал мой новый знакомый. Это откровенное заявление ужасно удивило меня, так как отказ поддерживать товарищей в их справедливых требованиях считался не­ сомненным признаком трусости. — Видите ли, в чем дело,—невовмутимо продолжал Михайлов,— они хотят сообща отказаться от репетиций, потому что каждый из них боится сделать это в одиночку. Я давно уже переступил этот Рубикон: с самого поступления в институт я не был ни на одной репетиции, так как считаю их совершенно бесполезными. Если бы и другие поступали как я, то новые правила были бы устранены фактически, и тогда не было бы надобности в «беопорядк^^х» и неизбежных за тем высылках. — Но ведь те, которые не являются на репетиции, получают нуль, а за несколько нулей студент не допускается к экзамену. — А пусть себе ставят нули, ведь нельзя же оставить на второй год всех студентов всех курсов. — Но пока вы один, с вами это, наверное, случится. — Это уже их дело, а я все-таки не пойду на репетиции, потому что это пустая трата времени. На этом и прекратился мой разговор с Михайловым. Вскоре после нашей первой с ним встречи, действительно, начались «беспорядки» в Технологическом институте, а за ними последовали ад.министративные «водворения на родину». Михайлов был выслан одним из первых, хотя он сдержал слово и не принимал ни малейшего участия в «беспорядках» Его выслали как упрямого протестанта против новых порядков, дока­ завшего свою «злую волю» непосещением репетиций еще в то время, когда другие студенты являлись на них самым исправным образом. Его водворили, кажется, в Путивле, откуда он скоро перебрался в Киев. В шумном водовороте петербургской студенческой жизни я скоро совсем забыл о Михайлове, не подозревая, что мне еще придется жить и действовать с ним вместе. Поэтому я таки порядком удивился, когда, в октябре 1876 года, столкнулся с ним на имперьяле конно-железной дороги. После первых приветствий, он рассказал мне свою Одиссею и прибавил, что, получивши разрешение вернуться в Петербург, он при­ ехал с целью ПОСТУПИТЬ в Горный институт или какое-нибудь другое