Опыт философии теории вероятностей

оправданъ? Р^шеше этого вопроса зависитъ отъ многкхъ элементовъ, съ большимъ трудомъ поддающихся позн^- н1ю: такова близость опасности, которая угрожала бы обществу, если бы уголовный обвиняемый оставался безна- казаннымъ. Иногда эта опасность такъ велика, что маги- стратъ видитъ себя принужденнымъ отказаться отъ формъ, разумно установленныхъ для огражден1я невинов­ ности. Но что почти всегда д'Ьлаетъ вопросъ, о кото- ромъ идетъ р^чь, неразр-Ьшимьшъ, это—невозможность оценить точно вероятность проступка, и установить в'Ь- роятность, необходимую для осужден1я обвиняемаго. Всяюй судья въ этомъ отношен1и принужденъ обра­ щаться къ собственному такту: онъ составляетъ свое MH%Hie, сравнивая различныя показан1я и обстоятель­ ства, которыми сопровождалось преступлен1е, съ резуль­ татами своихъ соображений и своего опыта, и въ этомъ отношен1и долпй навыкъ допрашивать и. судить обвк- няемыхъ даетъ больш1я преимущества для того, чтобы уловить истину среди указан1й, часто противор'Ьчивыхъ. Предыдущ1й вопросъ зависитъ, кром^ того, отъ раз­ мера наказан1я, налагаемаго за преступлен1е, такъ какъ само собою разумеется, что для смертнаго приговора требуются доказательства гораздо бол-Ье B^CKifl, ч%мъ для присуждешя къ аресту на несколько месяцевъ. Это является доводомъ въ пользу соразм^рнос-ти наказания съ преступлешемъ, такъ какъ тяжкое наказан1е, будучи, налагаемо за легши проступокъ, неизб-Ьяшо должно за­ ставлять оправдывать много виновныхъ. Такъ какъ про- изведен1е вероятности преступлен1я на тяжесть его есть мера опасности, которую можетъ заставить испытать общество оправдан1е подсудимаго, то можно было бы думать, что наказан1е должно зависать отъ этой ве­ роятности, Это косвеннымъ образомъ и делается въ