Опыт философии теории вероятностей

разъ больше предыдущей. Отсюда видно, насколько ослаблястъ 31шчен1е двух!^ свид-Ьтсльствъ пхъ необы­ чайное сл''Ьдств!е, какъ въ первомъ случа'Ь вторичное появлеи1е при второмъ тираж'Ь б-Ьлаго шара, которьи'! былъ вьшутъ при первомъ. Мы не пов'Ьрили бы свид-Ьтельству челов^зка, кото­ рый сталъ бы удостоверять, что при метан1и ста KOCTeii вс'Ь o i i i выпали одною и тою же стороной: если бы мы сами были очевидцами этого событ1я, мы иов-Ьрилн бы собственнымъ глазамъ, лишь посл-Ь того какъ под­ вергли бы тщательному pascMOTptniio Bct обстоятелг,- ства и посл-Ь того какъ призвали бы въ свнд'Ьтели еще кого-либо, чтобы быть вполи-Ь ув-Ьренными, что тутъ не было ни галлюцинащи, ни фокуса; но посл'Ь этого разсмотр 'Ьн1Я мы не колеблясь признали бы его, невзирая на его чрезвычайное неправдоподоб1е, н ни­ кто не пытался бы прибегнуть для его объяснешя къ опровержен11о законовъ зр'Ьн1я. Отсюда мы должны за­ ключить, что в-Ьроятность постоянства законовъ при­ роды для иасъ выше вероятности, что упомянутое со- 6biTie не должно им-Ьть м1зсха, вероятности, которая въ свою очередь выше вероятности большинства исто- рическихъ фактовъ, считающихся несомненными. По этому можно судить какимъ огромнымъ весомъ должны обладать свидетельсюя показан1я, чтобы можно было признать, что естественные законы нарушены, и какимт. злоупотреблен1емъ явилось бы npiiMeneine къ этому слу­ чаю обычныхъ правилъ критики. Все, кто, ие пред­ ставляя TaKoi'i вескости свидетельствъ, поддерживаютъ выставляемыя ими и противоречащ1я этнмъ законамъ событ1я, скорее ослабляютъ довер1е, которое они же- лаютъ внушить, ,чемъ усиливаютъ его, потому что тогда эти разсказы делаютъ очень вероятными заблужден1е